Политика

Торнадо: как разобраться, кто прав?

Торнадо: як розібратися, хто правий?

Репортаж из суда, который не состоялся

Это было грязное дело. Когда утром я вышла из дома, который находится в ста метрах от Оболонского суда, мой путь туда был усеян листовками с компроматом на адрес Семена Семенченко и комбата «Торнадо» Руслана Онищенко. Точнее, открытками порнографического содержания, на которых фотошоп изобразил героев этого, извините, «акта» — Руслана Онищенко и комбата нта Донбасса. У их оппонентов явно отсутствует чувство меры, поскольку открытку было противно держать в руках, но одну я все же прихватила на работу.

Суд, который находится на улице Тимошенко (сегодня должно было состояться заседание по делу «Торнадо», по всему периметру был окружен Нацгвардией и машинами патрульной полиции. Первые журналисты прибыли сюда за полтора часа до начала заседания, но никто не мог сказать, будет ли суд открытым.

Торнадо: як розібратися, хто правий?

На лужайках возле общежитий консерватории стояли бойцы батальона Донбасс, бывшие сотрудники Торнадо, бойцы ОУН. Рядом бегали девушки-журналистки из двух пророссийских телеканалов, которые активно набирают рейтинг, и бодро сыпали цифрами и фактами из истории — как те или иные государства расстреливали насильников, которых раньше считали героями. Казалось, что они уже знают решение суда. Их уверенности можно было позавидовать.

Про себя я точно знала, что любой батальон — это и разбойники, и герои. Я знала, что если первые из них будут гореть в аду, то я буду раздавать за них милостыню. Потому что, в том числе благодаря им, мои родители и ребенок не сидят в лагерях для беженцев где-то там на Закарпатье. И также я точно знала из первых рук, что комбатантов «Донбасса» сепаратисты не оставляли в живых — в плену у них не было шансов выжить. Потому что это разрушало миф о единстве народа «Новороссии».

Торнадо: як розібратися, хто правий?

В то же время, за преступления надо наказывать. Никто не имеет права забирать у государства право на насилие. Это ставит под сомнение существование самого государства.

Не стоит делать категоричных выводов и суждений в деле, судебное слушание по которой уже закрыто. Все, что есть у журналистов и наблюдателей: выступления руководителей «Торнадо» по телевидению, заявления Военной прокуратуры, слита ими же эфир видеонарезка судебного заседания, комментарии сослуживцев «Торнадо». Эфир, во время которого один из пострадавших рассказывал, как его под дулом автомата торнадовця Моджахеда, заставили изнасиловать другого пострадавшего, пересмотрело меньшей мере четверть миллиона зрителей.

И все же у всех, кто следит за делом, сложилось свое впечатление о ужасное поведение торнадовців на предыдущем судебном заседании, где еще три дня воняло фекалиями.

Ко мне подошли две симпатичные девушки в камуфляже и сами сказали, что служили в Торнадо и хотят поговорить о подозреваемых.

Одна из них, Ольга Скорая, начала меня эмоционально убеждать в том, что никакого насилия в Торнадо не было.

— Поймите, командир «Торнадо» был строгим. Он сразу сказал: ребята живут отдельно, девушки отдельно, даже если любовь вдруг случится. А та девушка, которая жалуется на насилие, полтора месяца жила на базе со своим гражданским мужем. Ну вот, я оттуда, и я молода, и все при мне, вы же видите. Никто меня не насиловал там, никто ни к кому не приставал.

Как не противно, но о насилии здесь речь шла постоянно.

Торнадо: як розібратися, хто правий?

Народный депутат Украины Семен Семенченко, многократно извиняясь перед камерами, объяснял:

— Здесь стоят мужчины, женаты, и я сам женатый человек. Вы наверное видели видео, выложенное прокуратурой. Ну, вы верите, что один человек под дулом автомата может изнасиловать другую? Ну, ведь эрекции не будет просто…

Журналисты обступили легендарного Вано Надирадзе, подполковника, члена батальона Донбасс:

— Вано, зачем ребята «Торнадо» остановили поезд с углем? — спрашиваю я. — Это нездоровое, но решения центральной власти — принимать уголь с оккупированных территорий. Мы не согласны с этим решением, но его и не обсуждаем, точка.

— Ну, если это государственное решение, то зачем нам предлагали десять миллионов гривен, а наши не взяли? — отвечает вопросом на вопрос Вано. Если это законный государственный груз, то с каких денег руководителю предлагали взятку?

Я не знаю, верить мне Вано или нет. Очень мало информации.

Комбатанты требуют открытого суда.

— Ну что — в Торнадо нет темных дел? — спрашиваю я у человека, который представляется одним из спикеров батальона.

— Есть. Я заставлял их красить памятники, убирать огороды и территории. Это мои личные темные дела, — говорит Виктор Панджакідзе.

— Вообще, если послушать товарищей по службе, ребята из Торнадо — святые люди. Военное боевое братство, оно такое, они все умеют дружить.

Віктор Панджакідзе, апеллируя к своим 56 лет, рассказывает ту же историю, что не может человек под дулом автомата совершать насилие.

Торнадо: як розібратися, хто правий?

— Моджахеду 19 лет, рассказывает он, — Знаете, почему он на костылях был на фото? На крыше разорвалась граната, и он упал с третьего этажа (там был его пост). Ему даже стыдно было признаваться, если в суде об этом узнают, что он упал с третьего этажа. И представьте, колотят грады, а мы только об этом и думаем. Мы думаем, что в тех поездах, которые мы остановили. Нам за десять дней до начала этой эпопеи награды давали. И потом, зачем нам сепаратистов пытать. Что записывать в протокол? Чтобы они сказали, где Путин живет?

Снова поезда. Я не знаю, верю ли я им. Верю ли я в то, что у нас на верхушке политической власти завелись ретти батлери, которые хуже, чем батлер за то, что ради потока контрабанды готовы сажать добробатів? Не знаю. Верю ли я в то, что комбатанты безгрешны? Нет, не верю.

— И что, вот прям ни разу по физиономии сепару не съездили? — я по глазам вижу, что не поверю его похвалянню.

— Я видел, как их снайперы снимали наших ребят, у которых и семьи не было. И мне удавалось спасти от смерти даже сепарів, — уклончиво ответил он.

— В суде ваши ребята вели себя отвратительно, это подрыв авторитета суда.

Торнадо: як розібратися, хто правий?

— Вы правы, но поймите этих людей. Они спокойно могли уйти на сторону сепаратистов. Комбат Руслан Онищенко был бизнесменом, но он выбрал Украину, выбрал из Тореза людей, всему их научил, и он больше года за решеткой. У него сдали нервы. А замкомбата Цукур — как он принял Украину, как он вывел генерала СБУ! Неужели такие люди не нужны стране?

В это время произошла драка. Молодой член Торнадо, позывной Герасим, отказался остановиться и представиться Нацгвардии. Его пытались арестовать, за него вступились пожилые женщины, которые приехали на акцию из Киевской и Житомирской области. Они просто стали шуметь. Комбатанты мобилизовались и бросились к старикам.

— Все назад, — громко закричал кто-то из добробатів.

Все остановились.

Герасима отпустили, он сразу же стал перед камерами и взволнованно стал отвечать на вопросы.

На просьбу показать, что у него в сумке, он розщібнув формуляр и продемонстрировал его содержимое: там был только камуфляж.

— Приехал на акцию, а от Нацгвардии просто захотел, чтобы они показали удостоверения, — объяснял он (было видно, что он волнуется).

Суд так и не начинался.

К журналистам вышел адвокат Владимир Якимов.

Торнадо: як розібратися, хто правий?

Журналисты в очередной раз слушали героическую биографию некоторых руководителей «Торнадо» (она и в самом деле героическая).

— Убийство, грабеж и изнасилования, о которых говорят, все имеет свои номера. Но статей с этими номерами нет в обвинении.

На вопрос о том, какие судимости были у некоторых членов батальона, он вспомнил только кражи. Снова подробности-подробности, о том, почему сексуальные преступления были там невозможны.

К обеду стало известно, что судебное заседание отложили на неделю.

Владимир Якимов выразил уверенность, что дело самое позднее в декабре закончится оправдательным приговором.

Лана Самохвалова, Киев

Фото: Укринформ
 

Показать больше

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»
Закрыть