Культура

Просто слушай: отрывок из книги Олега Сенцова «Вторую также стоит купить»

Просто слухай: уривок із книги Олега Сенцова "Другу також варто придбати"

Предлагаем послушать отрывок из апокалиптического романа Олега Сенцова «Вторую также стоит купить»

Джим Гаррисон, главный герой книги, хозяин дома, сидит в туалете и листает почти подпольные журнальчики, его жена — готовит завтрак… Это должен был быть обычный день обычных людей, и неожиданно в город начинается вторжение: из глубин космоса, неравнодушного к судьбе человеческой цивилизации, прилетел… рай. А кто же не мечтает о счастливом контакт с внеземным разумом и не верит, что высший интеллект — однозначно хороший? Даже если его представители похожи на ящериц и стремятся обратить землян — ради их же спасения — к естественной жизни, а их методы все больше напоминают «аборигенам» самые страшные моменты земной истории…

ПРОСТО СЛУШАЙ:

ПРОСТО ЧИТАЙ:

Следующее утро началось конечно. Дебора возилась на кухне, Джим сидел в туалете с приоткрытой поломанными дверями, холодильник с телевизором молчали, мурчав только кот. За вчерашние события Дебора почти забыла о журнал с обнаженной папуаской, и Джим его спрятал, как ему казалось, надежно — за бачок, а на его коленях лежало нейтрально нравственное во всех смыслах издание с новостями в мире астрономии. Хотя гораздо более свежую информацию на эту тему можно было вчера узнать, просто взглянув в окно.

Но мир изменился, и Джим понял это с того, что читать в сумерках было не очень удобно, а еще из того, что Дебора начала выкуривать его из берлоги раньше, чем обычно.

— Долго ты там отсиживаться думаешь? — поинтересовалась она сержантским голосом, в котором даже вопросительные интонации как-то сами собой превращались в повелительные. — Давай иди ешь и собирайся на работу!

Работа. Это было самое ненавистное слово в жизни Джима. Дело даже не в том, что туда с пересадкой надо добираться автобусами больше часа, и не в том, что встреча и общение с коллегами не обещали ничего хорошего, кроме упреков и шпилек. Джим ненавидел то, чем должен был там заниматься. Ему, инженеру по призванию, вместо проектировать мосты, автомобили или, в крайнем случае, овощечистки, приходилось пять дней в неделю, с 9 до 18, отвечать на звонки, звонить самому, перекладывать бумажки из одной папки в другую, переносить их из одного кабинета в другой, спрашивать что-то у одних сотрудников и передавать это другим, получать в понедельник, как по расписанию, нагоняй от начальства, а в пятницу сдавать недельные отчеты, и вся эта, совершенно бесполезная с точки зрения Джима, деятельность называлась универсальным безликим словом «менеджер». Приставка до этого звания за десять лет службы менялась у Джима несколько раз: от «с закупок» к «с продаж», от «консультанта» к «по работе с клиентами», но ни разу в них не было и намека на какую-то руководящую функцию, но к ней Джим, правду говоря, и не стремился. И вот на эту добровольную каторгу ему сегодня приходилось плестись, несмотря на то что где-то в мире, возможно, даже совсем неподалеку, происходят какие-то глобальные события планетарного масштаба.

Джим нехотя вылез из своего убежища, сел за стол и принялся завтракать. Однако он не хотел так просто сложить оружие и осторожно продолжил разговор:

— Там, может, тоже ничего не работает…

— А может, и работает! — парировала Дебора. — Ты не хочешь узнать?

— А как я туда доберусь?

— Как всегда! Неужели ты думаешь, что власть ничего не сделала за это время? — стояла на своем упрямая жена.

Джим не был таким уверенным насчет сообразительности городской администрации, поскольку имел определенное представление о неэффективности работы бюрократической системы.

— Заодно узнай, что там творится, когда у нас электричество появится и вообще… где они, эти инопланетяне, — Дебора давала распоряжения мужу, привычно собирая его, как сына в школу, помогая надеть пиджак, пихая в руки пакет с обеденными бутербродами. Последняя сентенция относительно новостей о пришельцах Джиму понравилась, и он уже практически самостоятельно вышел на залитую солнцем улицу.

Сегодня здесь было немного живее. Люди прытко сновали тудисюди, появилось больше велосипедистов, все старались казаться беззаботными и веселыми, однако часто и встревоженно посматривали в небо, где не было ни туч, ни дирижаблей. Джим, с удовольствием оглядевшись по сторонам, бодро двинулся вверх по улице, размахивая на ходу свертком с сандвичами. Он шел привычным маршрутом до автобусной остановки. Дорогой Джим поздоровался с несколькими своими знакомыми, им привычно улыбнувшись и получив в ответ поспешные кивки и похапливі улыбки людей, которые боятся, что их спросят: «Как ваши дела?».

На пустой остановке сидел на скамейке лишь одинокий старик. Харпер — это все, что знал о нем Джим. Он иногда видел его, обычно именно здесь, и порой здоровался с ним, уезжая на работу или возвращаясь. В автобусе Джим не встречал старика ни разу. И сегодня здесь вообще не было желающих воспользоваться этим городским транспортным средством.

Старый был совсем один, он сидел, опираясь руками и подбородком на ручку трости, и задумчиво смотрел вдаль взглядом больной черепахи, которая устала ждать своей смерти. Несмотря на жару, Харпер был в теплом шерстяном костюме и рубашке, застегнутой на все пуговицы. Джим и сам, кроме деловой одежды, был зашморгнутий еще и галстуком, и, вопервых, его костюм был летний, а вовторых, он надел его не по собственной воле, поскольку шел на работу. Немного зная упрямую и порой даже отвратительный нрав старика, Джим понимал, что вряд ли существует в мире человек, способный заставить этого пенсионера сделать что-то против его воли, — а следовательно, такое одеяние было добровольное или, в крайнем случае, продиктовано задавненим артритом. То ли почувствовав в старом родственную душу в их совместном костюмному несчастью, то ли просто решив, что будет себя невежливо произойти пока только куценьким приветствием, Джим уселся рядом на скамейку.

— Доброе утро, мистер Харпере, — начал он стандартно, усмехнувшись примерно так же.

— Это мы еще посмотрим, мистер Гаррісоне, — ответил старик, даже не повернув головы к собеседнику.

— И что, вы много увидели утром? — попытался пошутить Джим и тоже посмотрел на город внизу. Харпер долго размышлял, что бы ответить на этот праздный вопрос, или же и вовсе не желал отвечать, и Джим решил перейти к более конкретным вещам: — Автобуса не было?

Старый был лаконичным:

— Нет.

— А будет, не знаете?

— Я не жду автобус, — ответил Харпер, озадачив Джима.

— Мм… А что же вы тогда здесь делаете, если не секрет? Джим на работу не спешил и был не против посидеть немного на лавочке и поболтать, но до следующего ответа своего собеседника он был не готов.

— Я жду, когда мы начнем воевать с захватчиками…

— Правда?

— На самом деле нет. Я не видел ни одного истребителя, и вообще… Я думаю, что мы уже проиграли, — Харпер повернулся к Джиму и внимательно посмотрел на него. Тот отвел взгляд от старческих глаз, которые пронзили его насквозь.

— Отчего у вас такие мысли, сэр…

Харпер вздохнул и снова принялся изучать горизонт, ища следы американских ВВС.

— Мистер Гаррісоне, вы много видели фильмов о том, как к нам прилетают дружелюбные инопланетяне?

— Ну, и такие есть… — окончательно смутился Джим. — Но мало.

— Вот то-то, — и Харпер поднял вверх напівзігнутого указательного пальца — как дополнительный аргумент и одновременно восклицательный знак в этом разговоре, обозначая ее завершения. Джим это понял. Он встал со скамейки, пробормотал какую-то вибачливопрощальну фразу и, чуть поклонившись этому всаднику апокалипсиса, ныне пешем, двинулся дальше, ступив первый шаг как будто немного боком.

Улица из пригорода, где жил Джим, до центра города пролегала по склону, поэтому идти по ней было довольно легко и даже как-то весело. И вскоре она выровнялась, и, придя за пол часа до следующего района, Джим уже немного задыхался и промок. Добротные домики с ухоженными газонами уже давно кончились, и Джим ступил на территорию менее приветливых пятиэтажек, которые чередовались то с пустырями, то с какими-то промышленными предприятиями. Он много раз видел эти места по дороге на работу, и из окна автобуса они казались более приличными, а главное — людными. Теперь прохожие почти не попадались, в отличие от разнообразных заброшенных автомобилей — застывшими металлическими коробками они стояли вдоль всей дороги. Среди них Джим увидел и один из автобусов того маршрута, которым он обычно пользовался. И садиться в него было бессмысленно, поэтому Джим ограничился тем, что заглянул через окна в салон, где, как он и предполагал, ничего интересного не нашлось.

Жара постепенно усиливалась, обратно пропорционально начального энтузиазма Джима, который ниспадал и еще через пол часа движения иссяк окончательно — как бензин в баке. Увидев возле одного из перекрестков раскидистый ветвистый платан, Джим решил передохнуть и остыть в его тени. Он присел на толстый корень, торчащий из земли, а потом, осмелев, улегся на траву, удобно протянул ноги и положил голову на ствол дерева. Кроме того, что Джиму нужен был отдых, он еще хотел пить, а также сориентироваться в пространстве. Он понимал, где находится и куда ему надо попасть — в деловую часть города, но в один конкретный маршрут все его предположения никак не устремлялись. Спросить дорогу было как будто и ни в кого — немногочисленные прохожие, которые попадались на его пути, не были ни разговорчивыми, ни дружелюбными. Чтобы как-то собрать мысли воедино и скоротать время, Джим решил съесть сандвичи с уже немного прим’ятого бумажного пакета. После непривычной физической нагрузки еда показалась ему очень вкусной, правда, потом еще сильнее захотелось пить.

Перекресток был до сих пор пуст, только изредка слышалось птичье чириканье, непривычное для Джимового уши, потому что обычно в городском шуме его не услышишь. Из далей иногда доносился глухой треск, который человек военный мог бы истолковать как выстрелы. И Джиму они напомнили только звук велосипедной трещотки. Ему совсем расхотелось идти куда-то дальше. Хотелось просто лежать в тени на этом, пусть и не очень чистой, полянке под деревом, весь этот солнечный день, а лучше — всю жизнь, и не идти никогда на работу, и даже домой не возвращаться.

Но жажда становилась все невыносимее, подтверждая главный жизненный опыт Джима, что счастье никогда не бывает полным, если вообще бывает. Он решил расспросить прохожих, где здесь можно достать воды. Вскоре по улице прошла группа латиносов, таща что-то в коробках. Почти следом темнокожая пара мелко прогремела двумя сверх меры нагруженными тележками из супермаркета. Но Джим не решился заговорить с кем-то из них. Он никогда не был расистом, просто имел очень скромный и застенчивый характер, а с людьми другого цвета кожи особенно смущался, — поэтому и не решился отозваться первым. Наконец оса угла вынырнуло пожилые супруги євроамериканців, которые катили перед собой железную тележку, полную всяческих покупок. Джим поднялся и поспешил за ними.

— Эй, друзья! — воззвал он к ним.

Возможно, те мужчина и женщина плохо понимали английский и восприняли его фразу не иначе как: «Стойте, или буду стрелять!» — потому что бросили свой груз и бросились наутек. Но, обернувшись и увидев улыбающегося, совершенно безобидного и одинокого трутня, сразу же раздумали бежать, вернулись к своему транспортному средству и стали в очень угрожающие позы. Хоть они и имели вид бродяг, но в собственных глазах этот гниловатое ячейка общества пытался сохранять достойный вид, что в этой ситуации выражалось в некоторой агрессии.

— Чего тебе?! — сказал мужчина, поглядывая на Джима и крепко держась за поручни тележки. Подойдя ближе и лучше разглядев своих «друзей», а главное — почувствовав аромат позавчерашнего перегара, что пробивался сквозь вчерашний и был прикрыт сверху запахом свежего алкоголя, Джим убрал улыбку, но все равно решился спросить:

— Не могли бы вы дать мне чего-нибудь попить?

— А еще чего! — ответила женщина. — Делиться с тобой выпивкой!

— Сам раздобудь! Вон там магазин, — махнул рукой куда-то в сторону ее спутник. И пока Джим пытался определить, куда именно ему показали, парочка потащила своего кресла, призывно звенит стеклотарой, дальше, судя по их довольных лиц — куда-то в направлении рая.

Джим не задерживал их. Поняв, куда примерно ему надо идти, он свернул на соседнюю улицу, посреди которой маячила чья-то неясная фигура. Поравнявшись, Джим хотел было поздравить встречного мужчину взмахом руки, но тот, видимо, спешил донести свой ящик невредимым, а потому понял его жест иначе и показал в ответ нож. Джим отшатнулся, и они с случайным прохожим разминулись на почтительном расстоянии — на радость обоим. Джим продолжил свой путь и вскоре увидел справа большой супермаркет.

Подойдя к сооружению сбоку, Джим выбросил в урну на углу скомканная пакет от своего завтрака, — все это время он его нес, не решаясь бросить на землю. Он хотел войти в магазин через дверь, но обнаружил, что вход туда осуществлялся сегодня в другой способ — через витрины, почти сплошь разбитые. Внутри продолжался распродажа со скидкой 100% без участия персонала торгового заведения. Люди разных рас, пола и возраста, объединенные лишь жаждой бесплатного шопинга, методично сгребали с полок все — и расползались районом с пере повненими тележками. Джим замешкался возле портала в этот мир халявы, став преградой для транспортной артерии, что вытекала оттуда, — и его быстро отпихнули в сторону. Он стоял растерянный и не знал, что делать. Джиму никогда не приходилось видеть столь массовой кражи, которая якобы перестает таковой быть, когда в ней принимают участие все. И рефлекс «ничего нельзя брать в магазине без разрешения» был утовкмачений в его мозг мамой — через ягодицы, с помощью капця, — еще в раннем детстве, когда оказалось, что малыш Джим прихватил из магазина неоплаченную шоколадку. Хоть мама умерла уже много лет назад, успев, по ее собственному выражению, передать сына в надежные руки Деборы, сейчас прикосновение того капця он почувствовал своими ягодицами как никогда до сих пор — поэтому просто физически не мог переступить порог супермаркета, чтобы присоединиться к веселого грабежа. Но расплатиться за покупку в магазине также было невозможно, ибо кассы стояли пустые и одинокие, зачарованно глядя на окружающую наглость своими розламаними ящиками — так иногда отвисающая челюсти в очень удивленных людей. Смущенный и обезвоженный Джим тупцяв у входа с таким видом, словно хотел отлить, но не знал где, — хоть ему хотелось как раз противоположного. Вдруг его взгляд остановился на бутылке колы, которая забилась в угол: видимо, она катапультировала из какого тележки, не желая быть жертвой этого бедлама, и даже демонстративно отвернулась этикеткой вниз. Джим обрадовался ей, как старой знакомой, тем более что инстинкт ничего не подбирать на улице был привит ему значительно слабее. Джим резко наклонился, поднял пластиковую сосуд и откупорил ее с такой силой, словно внутри его ждал волшебный джин, способный исполнить самое заветное желание нового хозяина, что теперь стало просто невыносимым. Бутылка ответила на встречу с человеком праздничным салютом из пены, а затем жадно припала горлышком к его губам, как любовница после долгой разлуки. Содержимое было теплым, липким и без щекотливых интимных пузырей, но это не остановило нового владельца редкого сокровища — он выпил все до дна за несколько больших жадных глотков. Джимова радость была безгранична, но, как любое искусственное удовольствие, длилась очень недолго, и, когда опустошенная бутылка была отброшена прочь, как надоела женщина, он понял, что не напился, а неприятная вязкость во рту лишь усилила новую жажду. Почему человек такая всегда недовольная тварь, Джим не знал. Он собирался поразмыслить над этим, одновременно ища на полу, что бы еще попить, как вдруг эти его начинания прервал голос, который раздавался, казалось, с небес:

— Земляне!

Джим мотнул головой, ища источник звука, и обнаружил дирижабль, который медленно летел прямо над ним. Голос был оттуда.

Издательство Старого Льва

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»
Закрыть