Культура

Просто слушай: отрывок из книги «Это не пропаганда. Путешествие на войну против реальности»

Эта книга о информационные войны, ботов и погонщиков ботов, про троллей и хакеров, про фейковые новости и потерю прозрачной политической дискуссии.

В ней вы узнаете о огромную индустрию манипулирования нашими мыслями, решениями, желаниями, новые и старые инструменты запугивания и лжи, которые используют политики и наркомафия, религиозные фанатики и популисты, и что можно им противопоставить.

А еще – о ХХ веке, о его интеллектуальное наследство, о Холодной войне и КГБ, утраченную иллюзию, что больше информации будет означать больше свободы и более глубокие дискуссии, о поиске надежды.

Также есть хорошая возможность выиграть эту книгу! Укринформ проводит розыгрыш на странице в Facebook.

ПРОСТО СЛУШАЙ:

Питер Померанцев – британский писатель, журналист и телепродюсер, старший научный работник Института глобальных отношений Лондонской школы экономики. Исследует современные медиа и пропаганду, в частности консультировал парламентские комитеты Великобритании и США. Публикуется в изданиях Financial Times, London Review of Books, Politico, Atlantic, New Yorker.

ПРОСТО ЧИТАЙ:

Он начал свою онлайн-карьеру в 15 лет, создав анонимную страницу, которая поощряла людей рассказывать о своих романтических переживаниях. «Расскажи мне о свой худший разрыв, — спрашивал он. — Каким было твое самое крутое свидание?» Он показывает мне одну из своих групп на фейсбуке: там свыше трех миллионов членов. Еще в школе он создавал новые группы, все разных направлений: один посвящен радости, например, а другой — силе духа. Ему было всего 16 лет, когда к нему начали обращаться корпорации с просьбами втиснуть память о их продукты там и здесь. Он оттачивал технику. В течение недели он поощрял сообщество говорить о «любви», например, кто для этих людей самый дорогой. Затем он направлял разговор на тему страхов за близких, страха потерять этих людей. Затем он съезжал в тему продукта: употребляйте эти лекарства, это сделает жизнь тех, кого вы любите, более длительным. Когда ему исполнилось двадцать, у него было, как он утверждает, 15 миллионов фолловеров на всех платформах. Скромный парень-провинциал из среднего класса вдруг смог позволить себе собственное жилье в небоскребе в Маниле.

Следующим вызовом после рекламы была политика. На том этапе политический пиар был попыткой побудить журналистов писать то, чего желали вы. А что, как общение в целом можно формировать через социальные медиа? Он презентовал свой подход нескольким партиям, но единственным кандидатом, который принял П. к себе, был Родриго Дутерте, аутсайдер, что поглядывал на социальные медиа как на новый путь к победе.

Одной из главных фишек Дутерте как кандидата была борьба с наркоторговлей. Он даже хвастался, что разъезжал на мотоцикле и отстреливал наркодилеров, когда был мэром города Давао на далеком юге страны. На то время П. уже учился в колледже, в частности посещал лекции осуществленный в 1920-е эксперимент «Маленький Альберт»: девятимесячном малышу включали неприятные громкие звуки каждый раз, когда он видел белого крысу, вследствие чего он начал бояться всех пушистых животных [2]. П. говорит, что это вдохновило его попробовать нечто подобное с Дутерте. Для начала он создал ряд фейсбук-групп в разных городах. Довольно невинные, просто дискуссионные площадки о том, что происходит в городе. Сложность заключалась в том, чтобы проводить их местным диалектом, которых на Филиппинах сотни. За шесть месяцев каждая группа имела сто тысяч членов в регионе.

Тогда ее администраторы начали постить одну местную криминальную историю в день, ежедневно, в пиковый для интернет-трафика время. Криминальные истории были реальные, и впоследствии работники П. начали писать комменты, которые привязывали преступления к наркотикам: «Говорят, убийца был наркодилером» или «Это была жертва пушера». Через месяц они бросали по две истории в день, еще через месяц — три на день.

Наркопреступления стали горячей темой, и Дутерте вырвался вперед в рейтингах. П. говорит, что именно тогда он поссорился с другими пиарщиками в команде и уволился, присоединившись к другому кандидату. Тот опирался скорее на компетентность в экономических вопросах, чем на страх. П. утверждает, что ему удалось поднять его рейтинг на пять пунктов, однако было слишком поздно переломить ситуацию, и президентом избрали Дутерте. Теперь он наблюдает толпы пиарщиков, которые приписывают себе победу Дутерте, и это его бесит.

Проблема в интервьюировании кого-либо из этого мира в том, что они всегда склонны преувеличивать свое влияние. Такая уж профессия. Или П. «создал» Дутерте? Конечно, нет. Было бы много факторов, которые бы затронули тему наркоторговли, не в последнюю очередь собственные заявления Дутерте. Борьба с наркоторговлей также не была единственной фишкой Дутерте: я говорил с его сторонниками, которых привлекал его имидж провинциала, что борется с элитами «имперской Манилы» и напыщенным истеблишментом Католической церкви. Однако важность цифрового влияния, о котором говорил П., действительно перекликается с некоторыми академическими исследованиями.

В книге «Архитекторы сетевой дезинформации» доктор Джонатан Корпус Онґ из Массачусетского университета и доктор Джейсон Кабанес из Лидского университета описали, как провели 12 месяцев, интервьюируя главных героев, как ее называет Онґ, «архитектуры дезинформации» Манилы, что ее использовали все политические партии страны [3]. На верхушке находились, как он их описывает, «главные архитекторы» системы. За плечами они имели работу в рекламе и пиар-компаниях, они жили в гламурных апартаментах в небоскребах и мифологизировали свою работу, сравнивая себя с персонажами видеоигр и телесериала HBO «Игра престолов». «Когда о тебе узнали — это конец, game over», — говорили они Онґу. Они гордились, что достигли вершины профессии, начав так скромно. «Архитектор дезинформации исключает ответственность или принадлежность к широкой общественности, создавая взамен персональный проект, а следовательно, становясь носителем власти».

На ступень ниже находились «інфлюенсери», онлайн-комики, которые в перерывах между постами с новейшими анекдотами за деньги кпили из оппозиционных политиков. Дальше в дебрях дезинформационной архитектуры работали «операторы сообществ фейковых аккаунтов», как их назвал Онґ: ботруми, круглосуточно заполнены людьми, которые работали посменно, за почасовую оплату, где одно лицо оперировала десятками персонажей в соцсетях. Это могли быть те, кто нуждался в немного дополнительной подработки (студенты или медсестры, например) или штатные работники компаний. Онґ проинтервьюировал одну из операторок, Рину, которая была вынуждена там работать, когда уже присоединилась к кампании выборов мэра.

Она присоединилась через идеализм, была лучшей студенткой на курсе в университете. А здесь ей сказали создавать многочисленных онлайн-персонажей (девушки в бикини подходили лучше всего), заводить друзей в сети, продвигать своего кандидата и мочить оппозицию. Рини было стыдно. Ей казалось, она занимается самосаботажем, одержав всего 20 фолловеров на фейсбуке, тогда как его коллеги получали их сотнями. Онґ заметил, что никто в этом бизнесе, на одном из уровней, не называет свою деятельность «троллингом» или созданием «фейковых новостей». Каждый имел свои «стратегии отказа»: архитекторы подчеркивали, что то было просто дополнительная нагрузка к привычной труда пиарщиков, поэтому таким образом они не становятся кем-то другим и уж точно не несут ответственности за политическую кампанию в целом; операторы сообществ говорили, что это кто-то другой оставлял действительно отвратительные, ненавистнические комментарии. Пусть там что, это была архитектура онлайнового влияния, которая превратилась в гораздо более агрессивную оружие, когда Дутерте пришел к власти. Дутерте поклялся убить столько наркодилеров, что ими кормить рыбу в Манильской заливе, и шутил, что сам себе подпишет помилование. Он хвастался, что убил кого-то за «кривой взгляд», что жизнь наркодилеров для него не значат. И теперь банды добровольцев и полицейские начали отстреливать любого, если заподозрили в связях с торговлей наркотиками. Никто доподлинно не знает, сколько убито за время кампании. По подсчетам правозащитных организаций — 12 000 человек, оппозиционных политиков — 20 000, правительства — 4200 человек. В какой-то момент за день убили 33 человека.

Никто не проверял, жертвы действительно виноваты, также было много сообщений о наркотиках, которые подбрасывали жертвам после смерти. Казнили 44 ребенка. Переулки манильских трущоб заполонили трупы. Мужчины на мотоциклах просто подъезжали и стреляли людям в голову. Тюрьмы были переполнены, как инкубаторы с цыплятами. Политикиня, которая выступила против убийств, сенатор Лейла де Лима, вдруг оказалась перед судом: заключенные лидеры наркомафии дали показания, что она была привлечена к их бизнесу. Интернет-толпа требовал ее ареста. Ее посадили в тюрьму до судебного процесса, который так и не начался: Международная Амнистия признала его узником совести [4]. Когда архиепископ Филиппин осудил убийства, толпа набросилась на него. Следующей была очередь медиа: так называемые «преститутки», которые осмелились обвинять в убийствах президента. Наибольшей преституткою режим назначил Марию Рессу, главу вебсайта Rappler. Ирония заключалась в том, что именно Мария и Rappler невольно помогли восхождению Дутерте к власти.

Yakaboo

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»
Закрыть