Культура

Джамала:»В локдаун музыканты работали и в доставке, и в такси»

Певица — о результатах Евровидения, союзе с Alyona Alyona и двойных именах сыновей

— Какие впечатления от нынешнего Евровидения?

— Первое впечатление, когда я включила Евровидение: о боже, жизнь существует! Это настолько круто! Потому что за время пандемии мы уже забыли, что бывают такие огромные проекты! С такой невероятной графикой, светом, цветом! Если вспомнить мировые шоу в последнее время — «Оскар», «Грэмми», то все они проходили не так масштабно, с суперограничениями и часто без зрителей. Поэтому Евровидение — это первое мировое шоу, которое показало масштаб во всей красе! Мы ведь соскучились по подобным мероприятиям, где есть возможность ощутить себя в новой эпохе, в 2021 году с новыми технологиями и крутой графикой.

Наша группа Go_А выступила очень хорошо. Порадовала. Мы, украинцы, иногда даже не осознаем, что для некоторых стран за счастье не то что победить, но даже попасть в финал. Вот, например, Австралия выступила шикарно, но в финал не прошла.

— Мы даже побили рекорд как страна, которая всегда проходила в финал Евровидения.

— И за все время существования Евровидения выигрывали аж два раза! Я на этом акцентирую, потому что мы часто не ценим того, что имеем. В этом моем ответе — моя огромная поддержка группе Go_А, которая туда поехала, несмотря на этот тяжелый год. Участие в Евровидении в этом году — это уже подвиг, потому что нужно все время сдавать тесты, ходить с опухшими ноздрями (смеется), не иметь возможности выйти прогуляться по улицам и сидеть у себя в номере, не ощутить ни атмосферы города, ни конкурса — ничего! Все ради нашего удовольствия! Это подвиг, подвиг и еще раз подвиг, который на конкурсе совершила Go_А.

— Нашу группу критиковали за то, что они поют на украинском, потому что якобы европейцы не поймут, о чем песня…

— Мне с самого начала нравилось, что у ребят была четкая позиция относительно языка. Мне тоже предлагали перевести крымскотатарский припев в «1944», но я даже не рассматривала такой вариант. В этом году я была среди членов жюри, которое должно было выбрать новую песню для конкурса из четырех предложенных группой (так как песню «Соловей», за которую в прошлом году голосовали зрители, нужно было заменить по условиям конкурса). Я проголосовала именно за «Шум». Потому что она интересная, смысл классный. Есть в ней какая-то энергия, магия!

— Как оцениваете постановку номера?

— Номер делал Костя Томильченко — тот же постановщик, который готовил номер мне. Я очень его люблю! Он очень талантливый и тонкий человек! В этой постановке столько символов, что хочется все время ее пересматривать и разгадывать. Должна быть в номере какая-то загадка.

— Как оцениваете выступление нашей группы в целом?

— Go_А выступили отлично! Обожаю Евровидение именно за то, что никто не знает заранее результатов. Именно финал показывает борьбу настоящего артиста в комплексе: привлечение внимания к себе вокалом, харизмой, визуальная часть.

Если мы пройдемся даже по тройке лидеров, то увидим: итальянец — невероятно харизматичный, в песне он присутствовал каждую секунду. Что это значит? Он постоянно держал зал в напряжении. Он меня заставил себя полюбить и слушать. Притом что это не совсем мой музыкальный жанр. Артист смог меня просто переубедить, влюбить в себя! В нем все говорило: люби меня, желай меня! Это очень важно!

Швейцарец выступил с отличной песней, но, к большому сожалению, на мой взгляд, его постановщики сделали все, чтобы помешать ему выиграть. Номер был слишком перегружен хореографическими точками, где артист должен был попадать в графику и так далее. Было бы лучше, если бы он просто пел, ведь песня у него была достаточно сложной. И, конечно, он был немножко напуган. На мой взгляд, эта песня могла претендовать на победу.

Певица из Франции где-то переигрывала, где-то у нее срывался голос, в какой-то момент она даже заплакала, эмоции мешали ей. При этом она держала на себе внимание постоянно! Исландия вынуждала подпевать, смеяться и умиляться. Для меня вся четверка очень логична.

То, что мы оказались на достойном пятом месте среди сильных соперников, — это заслуга солистки группы Go_А как певицы и в целом всей команды. В их песне много инструментальных, электронных и танцевальных частей! С одной стороны, это позволяло Кате сделать передышку на сцене, но с другой — где-то терялось внимание зрителя, он успевал переключиться. Но там, где вступала Катя, хотелось слушать и слушать.

Это совершенно честное место. И то, что есть профессиональное жюри — аллилуйя! Они действительно оценивают комплекс: исполнение — песня — визуал. Хорошо, что есть эти 50/50 — и профессиональное жюри, и зрители, и в Национальном отборе, и на самом Евровидении. Это очень важный баланс для музыкальной прогрессии. Для того чтобы людей, которые голосуют где-то эмоциями, балансировало жюри с профессиональной точки зрения, оценивая музыкальную составляющую, мелодию, гармонию и саму песню. Поздравляю нас с отличным результатом и запоминающимся, ярким выступлением!

— Почему артисты так стремятся на Евровидение? Что дает участие в этом конкурсе — деньги, славу, выгодные контракты? Несмотря на победу в конкурсе, вы и Руслана все равно ведь остались артистами внутреннего рынка.

— Дело в том, что работу на любом рынке нужно поддерживать. Для победителя открываются международные двери. В этом году я была приглашена самим Уиллом Ферреллом в фильм Netflix «Евровидение: История огненной саги» с голливудским актерским составом, в который вошли Рейчел Макадамс и Пирс Броснан. К слову, это тоже шлейф от победы. После Евровидения я выступала с концертами в Германии, меня приглашали на эфиры London Live в Великобритании, передо мной открылись огромные возможности.

Но чтобы быть представленной в Европе или Америке, нужно там находиться. Чтобы закрепиться на зарубежном рынке и иметь там вес, надо там постоянно контактировать с прессой, с представителями индустрии и т. д. К тому же важно, на каком языке поешь, для кого поешь, что ты хочешь показать на своем концерте. Больше бонусов ты получаешь после концерта, где ты раскрываешь свою душу. И люди приходят уже не только из-за музыки, но и потому, что хотят видеть тебя как человека. Это очень важный момент.

— Но «ДахаБраха» неплохо гастролирует в Европе и без участия в Евровидении.

— Они уникальный случай. Это фольклорная музыка, и на них ходят как на абсолютную экзотику. Но если мы говорим о поп-музыке, то здесь совсем другая конкуренция и все по-другому работает. Например, за что любят Адель, даже если не до конца понимают английский. За то, что она нам с вами честно рассказывает о своих переживаниях, о том, как она развелась и как она страдала. За что любят, наверное, меня? (Смеется.) За то, что я рассказала, как найти «свій шлях додому». За то, что я рассказала, что «я заплуталась». За то, что я рассказала об истории моей прабабушки в 1944 году. О «Зливе» — борьбе и любви к семье! То, что я могу видеть со стороны моих слушателей, это об отношении ко мне как к человеку, который делится личным.

После «1944» я издавала немного англоязычных синглов, это мой привет и любовь фанам в Польше, Турции, Германии и др. Еще одна англоязычная песня вышла в альбоме «Ми» совсем недавно, она называется Like a hero. Украинская версия этой песни «Ціна правди» стала саундтреком к фильму невероятной Агнешки Холланд.

Я уже примерно знаю свою аудиторию, понимаю, где она находится. Могу отследить это по продажам альбома «1944», который вышел под лейблом Universal Music Group. Контракт этой компании я получила после второй репетиции на Евровидении, даже не после финала. Они захотели издать мой альбом на международном музыкальном рынке.

До сих пор я получаю какие-то видео и сториз из Америки, где люди постят, как меня слушают в музыкальных автоматах. К чему я это рассказываю? Тот же сингл Solo, который я выпустила вместе с британскими сонграйтерами и который был в тридцатке британских чартов два года назад, это здорово, но не так эффективно. Для того чтобы присутствовать там полноценно, нужно там быть. Но я пока только поддерживаю связь. Напоминаю о себе, что ли. Находясь здесь, очень сложно стать для зарубежного рынка полноценной звездой.

— А мысли уехать у вас не возникало?

— У меня есть мечта и мысли, связанные с тем, как все-таки найти ключ к покорению международного олимпа (смеется). Потому что есть творческий потенциал, амбиции сказать что-то больше и громче. Но пандемия значительно все усложняет. К слову, я переписываюсь с одним артистом из Австралии, который рассказывает, что так же, как и я, скучает по концертам. Все музыканты сейчас в приблизительно одинаковом положении, все в режиме ожидания перемен, ну или хотя бы возвращения к прежней жизни.

— Пришлось ли вам туже завязать поясок во время локдауна?

— Сейчас много артистов уходит в диджитал. В Instagram свое маленькое  телевидение. Это теперь источник дохода. Это не секрет, что с уходом на карантин жить стало сложнее. У меня в команде произошли большие изменения. Приходилось сокращать и зарплаты, кто-то уходил на лучшие позиции и т. д. Грустно было слышать, когда во время полного локдауна музыканты работали и в доставке, и такси. Это очень грустно. Увы, мы, как и другие бизнесы, переживаем кризис.

— А ваш муж не предлагает изменить профессию и стать бизнесменом?

— Ха-ха, вы что!!! Он знает, что я слишком творческая. Меня муж всегда вдохновляет. Спрашивает: где еще один альбом. Отправляет на студии писать песни. Он меня всегда поддерживает, подбадривает. А я — его. Ведь у него на работе (сеть кофеен Takava) тоже были серьезные проблемы. Закрытие кофеен на локдаун — еще то испытание для бизнеса! Очень надеюсь, что наша страна как можно скорее выйдет из кризиса.

— Некоторые артисты мне рассказали, что для них это нормальное время, потому что есть возможность уделить время тому, на что раньше его не хватало.

— Это не я! Я не тот артист, который скажет, что это удобное время. Для меня это очень непростой год! С одной стороны, я счастлива, что родила второго сына, выпустила два альбома. Но мне хочется петь песни из моих альбомов для людей! И видеть реакцию зрителей! Поэтому для меня все это время — реальное испытание. Очень хочу, чтобы вернулась наша прежняя жизнь с концертами, фестивалями. Для меня это очень важно и нужно. Я мама и провожу огромное количество времени с детьми, но невозможность выступать и обнимать (и музыкой, и во всех смыслах) своих зрителей меня очень огорчает.

— Расскажите подробнее о вашей работе в карантин.

— Я выпустила целых два альбома! 12 марта вышел альбом «Ми», который очень хорошо был воспринят людьми по реакциям в соцсетях. Мы выпустили клип «Вірю в тебе», где я впервые сняла свою семью целиком и там были кадры нашего дома. В этом видео был акцент на отцовстве. Через месяц вышел второй альбом «5:45», который отличается по звучанию и смыслу. В нем я пою о том, что волновало меня и до пандемии. Одна из песен была записана на Бали два года назад — «Сміюсь і плачу». Там на самом деле вся боль и трагедия сегодняшнего дня. Мы все себя стараемся немножко бодрить и плачем одновременно. Очень ограничился круг общения, знакомств. Все как-то больше закрылись в своем мире.

— Подавленное состояние не приводит ни к чему хорошему.

— Если ты отчетливо знаешь, куда хочешь прийти, и у тебя есть мечта и цель, то мне кажется, что человек становится более стрессоустойчивым. Когда только начиналась пандемия, были такие моменты, когда только просыпалась утром, казалось, что и температура, и горло першит. А на самом деле все не так. Все это было оттого, что смотрел новости, читал «Фейсбук». Я это говорю к тому, что нужно сохранять спокойствие и внутренний стержень. Стараться идти по своим ориентирам в жизни. В альбоме «Ми» об этом есть песня «Сила», в которой поется о том, что в человеке очень много заложено. И только от него зависит, как использовать эти возможности: созидать или загонять в стрессовые ситуации.

— Согласитесь: артисты — это по сути психотерапевты, призванные лечить души.

— Согласна на 100%. Музыка — это психотерапия. Музыка — это месседжи, которые поднимают и направляют. Это именно то, что заставляет меня писать музыку и двигаться вперед! Очень радует, когда потом получаю сообщения о том, что моя песня «Крила» помогла кому-то в трудную минуту. Сейчас я их много получаю благодаря активности в соцсетях. Я счастлива быть исполнителем нового поколения, которое действительно получает информацию и фидбеки быстрее и обменивается мнениями со своими слушателями.

— Вы сами ведете соцсети?

— Я очень активна в этом. Даже больше, чем хотелось бы, потому что это занимает огромное количество времени! Иногда муж мне даже делает замечания, что я слишком увлеклась. Стараюсь дозированно сидеть в интернете. Но все-таки то, что я сейчас онлайн, очень помогает в творчестве и направляет.

— А вас не обижает, что вы много выкладываетесь, оттачиваете грани мастерства, осваиваете новые техники, а приходит артист, у которого нет ни вокальных данных, ни особого таланта, но люди идут за ним?

— Все это очень субъективно. Кому-то нравятся песни, где вообще не поют. Всем понравиться невозможно. К этому нужно быть готовым.

— А вы готовы к этому?

— Конечно! Но и очень расстраиваюсь, когда дорогая моему сердцу песня не попадает в сердце слушателя. Остается непонятой. Но я принимаю это. Тут важно, как ты себя настроишь. Если переживать каждый раз, то можно впасть в депрессию. К этому надо быть готовым. Надо быть сильным и искать что-то другое. Найти этот ключ, чтобы пройти путь, не изменяя себе. На самом деле все эти 10 лет я иду своим путем. Не изменяя своей музыке. Сколько раз я слышала: «Джамала не может быть поп-музыкой, потому что существует как отдельный жанр». А я немного погрущу, когда песню не взяли на радио, но продолжаю писать то, что мне нравится. И не поп, и не андеграунд. Музыку без определенного жанра. Джамала работает не на камеру — Джамала работает на века (смеется).

 — А что это за такой странный союз с Alyona Alyona? Это поиски себя или дань нынешним трендам?

— Для меня он нисколько не странный. Логичный. Хип-хоп и соул-музыка всегда жили рядом. Это родственные жанры. Для меня соприкосновение с любым хип-хоп-артистом гораздо гармоничнее, чем я и кто угодно из эстрады (смеется). А я и Alyona Alyona — это очень рядом. Потому что для меня важна музыкальная составляющая, которая объединяет. Насколько гармонично мы звучим в «Жалі», «Забирай». С первых нот и строчек это была абсолютная любовь.

— Читала, что в детстве вы мечтали стать оперной артисткой. На каком этапе вы трансформировали эту мечту, чтобы стать эстрадной певицей?

— Когда в 17 лет я поступила в консерваторию, осознанно настроила себя, что вижу себя оперной певицей на сцене театра. Я все делала для того, чтобы достичь этой цели: много занималась, училась, осваивала техники, пела партии из «Травиаты», «Фигаро», «Эвридики». Это был мой такой настрой. Потому что это искусство невероятно сложное, красивое и захватывающее. Желание стать оперной певицей не покидало меня до последнего курса. Даже поехала на мастер-классы в Италию, чтобы в перспективе поступать в Ла Скала. Мой педагог говорил: «Ты безоговорочно должна поступать в Ла Скала! Я все устрою. Таких голосов, как у тебя, в мире очень мало!»

И только я на это настроилась, как в моей жизни в 2009 году случилась «Новая волна». Я решила попробовать силы на этом конкурсе. Скорее из любопытства, чем с каким-то серьезным настроем. У меня было очень важное качество для этого конкурса — я никогда не уставала. А для таких состязаний очень важно быть роботом, потому что там нечеловеческий режим. Нужно всегда быть в строю. Постоянные репетиции. При этом нужно быть в форме и в адекватном состоянии. Но и там я параллельно готовилась в Ла Скала. Я брала с собой клавиры и пела арию Абигайль из «Набукко» Верди. Все думали, что я сошла с ума (смеется), потому что из моего номера доносились оперные арии. Все на меня поглядывали как-то искоса. Но пение арий позволило мне быть в форме. И я победила. А после этого все как-то закрутилось в другом ключе. В Италию я не поехала. Впоследствии никогда об этом не жалела! Это был случай, когда я сидела на двух стульях и у меня получилось. Но потом я выбрала свой путь сольного авторского творчества. 

— Я обратила внимание, что у ваших сыновей двойные имена. Это дань какой-то традиции?

— Муж хотел назвать старшего сына Эмиром. А мне во сне мне пришло имя Рахман. Поэтому мы решили совместить два этих имени. Когда встал вопрос выбора имени для младшего сына, моя сестра сказала: если называешь одного сына двойным именем, то нужно и второго так называть. У них такая традиция в Турции. Муж предложил имя Селим, а я — Герай. Так у нас получилось имя для младшего сына. Такой у нас был найден компромисс. Кстати, Селим-Герай был такой выдающийся крымскотатарский хан, один из правителей Крыма. Его народ избрал сам. И он правил около 70 лет.

— Чего нам ждать в ближайшее время от команды Джамалы?

—Будет новая музыка, будет много новых концертов, поездка в Польшу на международный фестиваль на стадионе, где я буду выступать, будет большой концерт в Одессе. Большой концерт в ботсаду на мой день рождения 27 августа (уже такая маленькая традиция).

Будет жизнь, будет музыкальное движение. Я в это верю. 

Показать больше

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»
Закрыть