Политика

«Акция Савченко»: если без политики и без «активистов»

«Акція Савченко»: якщо без політики і без «активістів»

Все что нужно для начала, не подпускать бездушных чиновников до несчастных людей

Акция под Администрацию Президента с участием родителей украинских пленников и Надежды Савченко, «спойлера» летнего затишья в украинских верхах, началась вчера утром. Накануне ее кое-кто побаивался, но когда выяснилось, что «пипл» не пришел, людей было мало – «всего» сотня-полторы — политикум наш успокоился. Мол, ну, хотят ночевать на улице — пусть. Что мы с теми их требованиями можем сделать? Разве же ничего не делается властью? Между тем, за этими рассуждениями, как-то отошло на второй план то, кто и ради чего пришел на Банковую. Это были несчастные родители украинских пленников и просили они такое: сделайте что-нибудь, чтобы наши дети живыми вернулись домой! И кто их, этих людей, может за такое осуждать?

Корреспондент «Укринформа» пришел на Банковую, к Администрации президента, на следующий день где-то в 11:00 часов. Долго не мог понять, где здесь проходит акция, ведь, людей там было немного – не больше десяти. Среди них были и родственники украинских пленников, и Надежда Савченко, а также жители близлежащих домов. Журналистов, считайте, уже не было совсем, интерес к акции угас еще вчера. Если и были единичные представители СМИ, то их отвлек шум, который доносился из под стен Национального банка: там митинговали очередные обманутые вкладчики и «акулы пера» предусмотрительно перебежали туда, благо всяко какие-то несколько десятков метров.

«Акція Савченко»: якщо без політики і без «активістів»

…Родители пленников сидели на пластмассовых стульях с табличками, на которых были написаны имена их детей. Надежда Савченко, нервно ходила туда сюда, разговаривая по телефону, очевидно, со своей сестрой Верой. Несколько минут я просто стоял и наблюдал, ожидая чего-то провокационно-импульсивного. Однако у Администрации все было тихо.

Выждав момент, когда Савченко завершит разговор, я подошел к ней комментарий.

— Госпожа, Надежда, где сегодня собираетесь ночевать?

— Здесь, вместе с матерями. Я буду приезжать сюда каждую ночь и поддерживать их, а днем — выполнять работу народного депутата.

— В Интернете ходят слухи – я, как говорится, напрашивался — что вы нормально питаетесь, а эта акция — лишь пиар. Прокомментируйте, пожалуйста.

— Пусть себе думают, что хотят. Надо быть здоровыми на голову, чтобы такое говорить. Я два года просидела в тюрьме под камерами. Даже в туалете велось наблюдение. Поэтому, если наши люди такие же, и им надо это знать, то пусть «перебьются» своим интересом.

— Планируете расширять акцию на Банковой? Например, разбить палаточный городок.

— Да. Более того, я буду делать все для того, чтобы был результат. Относительно палаточного городка, то мы будем просить разрешения на установку, ведь матерям нужно отдыхать. Когда человек не ест, то теряет много сил.

«Акція Савченко»: якщо без політики і без «активістів»

— На вашей страничке в Фейсбук появилось сообщение, что кремлевский политзаключенный Карпю’к поддержал вашу акцию, однако Афанасьев выступил против. Что вы скажете по этому поводу?

— Это потому, что Афанасьев на свободе, а Карпюк еще сидит.

— А какая разница между вами и Афанасьевым? Вы же оба на свободе.

— Об этом спросите у Афанасьева.

— И еще. Извините, но некоторые эксперты утверждают, что, мол, Надежда Савченко – проект Путина-Медведчука. Опровергать будете?

— На этот вопрос я могу не отвечать, потому что люди, которые так думают, недостойны того, чтобы я им соответствовала. Я чертовски перед свиньями метать не буду. Я уже тысячу раз говорила, что не знаю Медведчука. И никакая я не рука Кремля. Пусть каждый фантазирует настолько, насколько у него больная голова.

Савченко, к которой подошла ее сестра Вера, села вместе с ней в машину и уехала, видимо, выполнять свои депутатские обязанности. А я остался с родителями, которые утомленным взглядом смотрели на меня с настороженностью. Честно скажу, завязать с ними разговор было трудно. Однако через несколько минут лед таки тронулся и мы заговорили.

— Здравствуйте, вы родственники захваченных в плен бойцов?

— Да, мы их родители. Наши дети уже давно находятся во вражеском плену, — ответили мне.

— Вчера вас было около сотни, почему сегодня осталось шестеро? Куда все делись?

— Знаете, у каждого свои заботы. Не все могут все время сидеть на Банковой. Мы их понимаем и, надеемся, что они еще присоединятся к нам, — ответила жена пленного солдата Герасименко – так было написано на плакате, что его женщина держала в руках.

— Мы тут голодаем, и за своих, и за их детей, — добавила мать пленного Лазаренко.

Я поинтересовался у них, где они собираются ночевать, и приходили к ним представители власти.

— К нам вышли из Администрации: посчитали, записали фамилии, выслушали наши требования и пошли. А из депутатов к нам никто не приходил. Они только на словах с народом. Эти политиканы умеют только «пиариться на чужом горе, а чтобы просто прийти и поговорить – нельзя.

— Вы сказали, что представитель Администрации выслушал ваши требования. Можете об этом подробнее рассказать?

— Прежде всего, мы хотим, чтобы нас услышала власть и сделала все возможное для освобождения украинских пленных. Поймите, мы здесь стоим за то, чтобы наши детки вернулись домой (плачет). Пока этого не произойдет – мы будем голодать, — ответила мама пленного бойца Пантюшенко.

— Неужели, кроме голодовки добиться освобождения украинских военных невозможно? Разве власть ничего для этого не делает?

— Конечно. Там ничего конкретно не говорят. Их отношение нас возмущает. Они общаются с нами, как с «быдлом». Все что нам нужно — узнать, как там наши дети: живые они или нет? Когда будут дома? Пробовали, и с Геращенко, и с Тандітом связаться. Молчат. Однако, на телеканалах говорят, что общались с нами. Ложь. Мы больше никому не верим. Потому и голодаем, — добавил отец Пантюшенко.

«Акція Савченко»: якщо без політики і без «активістів»

— Когда мы приходим в центр для освобождения пленных и поиска пропавших без вести в зоне АТО, то раздражаем работников вопросами относительно наших детей. Они говорят, если за два года ничего не было слышно, то это означает, что его нет в живых. Как это нет? Представьте себе реакцию родителей, которые ночами не спят, ожидая своего сына.

— Вы хотите сказать, что люди, которые занимаются освобождения пленников, иногда сами не знают где сейчас украинские пленные?

— Следователь, который ведет дело моего сына говорит: что я вам могу сказать? Я нахожусь в Чернигове, а ваш сын где-то в Луганске. Как я могу знать где он? Он всем такое говорит. Скажите, какова его функция, ведь он занимается пленными, — говорит мама солдата Морозова.

— Скажите, пожалуйста, откуда тогда вы берете информацию?

— Иногда ею делятся друзья по службе наших сыновей. Однако в большинстве случаев мы сами ищем информацию, которую, как пазлы, потом складываем вместе. Поверьте, родственники больше знают, чем СБУ, МВД, Минобороны, Генпрокуратура и тому подобное, — добавляют люди с табличками.

Мы проговорили с родственниками украинских пленных около часа. За это время, мне кажется, я кое-что о них понял. Я понял, что люди, участвующие в этой акции не пришли сюда ради того, чтобы кого-то дискредитировать или сделать «подачу Путину», но они пришли сюда, кто бы их к этому не призывал – хоть Путин, хоть сам Черт лысый! Потому что им нужно постоянно что-то делать, каждой минуты как-то действовать, чтобы приблизить время освобождения своих детей. Собственно, того же они хотят и от украинской власти. И еще. Бездушных чиновников, а у нас, к сожалению, именно таких и вдоволь, до людей, которые переживают трагедию, нельзя подпускать ближе, чем на пушечный выстрел. Вот такая, на первое время, простая задача стоит перед властью.

А насчет политики, если кого-то продолжает щекотать эта тема, то ее здесь было мало, как и, собственно, Надежды Савченко. О ней здесь нечасто вспоминали.

Мирослав Ліскович, Киев

Показать больше

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»
Закрыть