Культура

Просто слушай: Эрнест Хемингуэй «Старик и море»

Просто слухай:  Ернест Гемінґвей "Старий і море"

Повесть-притча американского писателя «Старик и море» — классика мировой литературы. Но на русском языке появилась лишь в 2017 году благодаря «Издательству Старого Льва», которое приобрело права на все произведения Эрнеста Хемингуэя (Хемингуэя).

Сюжет произведения, казалось бы, прост: бедный кубинский рыбак Сантьяго поймал самую большую рыбину в своей жизни. Несколько суток его, изможденного жаждой и голодом, огромная рыбина волокла за собой, пронизывая волны, удаляясь от берега… Все это время рыбак крепко держал леску, не смотря на боль и усталость. Каждый из них боролся за свою жизнь…

ПРОСТО СЛУШАЙ:

ПРОСТО ЧИТАЙ:

— Не вистрибуй, рибо,— сказал он,— Не вистрибуй больше.

Рыбина еще несколько раз ударила в поводок, и каждый раз, как она дергала головой, старый немного пропускал снасть.

«Нельзя растравлять ее боль,— подумал он,— моя боль — это ерунда. Я способен его преодолеть. А вот она может знавісніти из боли».

Вскоре рыба перестала бить в поводок и снова пошла медленными кругами. Старый неустанно выбирал из воды леску. Но в голове его снова паморочилось. Он зачерпнул левой рукой воды и намочил голову. Тогда зачерпнул еще и плеснул на затылок.

— Руку уже не корчит,— сказал он.— Рыба скоро выплывет, и я вполне могу выстоять. Ты должен выстоять. Здесь нет о чем и говорить.

Он стал на колени и, упершися в нос лодки, на часок вновь перевел снасть на плечи. «Отдохну немного, пока она плывет это круг, а как подойдет ближе, встану и возьму ее в работу»,— решил он.

Соблазн отдохнуть, прислонившись к носу, и дать рыбе проплыть один круг, не выбирая снасти, была большая. И когда натяжение лески показал, что рыба повернула обратно к лодке, старик встал на ноги и широкими энергичными движениями начал тянуть к себе жилку, чтобы получить обратно все, что потерял перед тем.

«Никогда я еще так не уставал,— подумал он,— а здесь и ветер крепчает. И зря, пригодится, когда повезу рыбу домой. Мне это будет очень нужно».

— Отдохну, когда она вновь вернет от лодки,— сказал он.— Я чувствую себя куда лучше. А тогда, через два-три круга, я ее преодолею.

Его соломенная шляпа съехала на затылок, и, почувствовав с натяжения снасти, что рыба повернула на новый круг, старик обессилено осел на дно лодки.

«Теперь поработай ты, рибо,— подумал он,— А как вернешь обратно, я снова за тебя возьмусь».

Волна на море стала заметно круче. Но ветер предвещал хорошую погоду и имел помочь старику добраться до берега.

— Мне останется только рулить на юго-запад,— сказал он.— Человек не может затеряться в море, и остров наш длинный.

Рыбину старик увидел тогда, когда она возвращала третий раз.

Сначала он увидел темную тень — она проплывала под лодкой так долго, что старый аж глазам своим не поверил.

— Нет,— сказал он.— Не может она быть такая большая. И рыбина действительно была такая большая, и когда, заканчивая этот круг, она поднялась до поверхности всего за тридцать ярдов от лодки, старик увидел над водой ее хвост. Он был выше лезвие крупнейшей косы, отклонен назад, и на фоне темной воды казался едва окрашенным в сиреневый цвет. Пока рыба плыла так у самой поверхности, старый успел увидеть ее огромное туловище и фиолетовые полосы, опоясывали его. Ее спинной плавник буз спущен, а огромные плавники на груди широко розпростані в стороны.

Рыбина шла дальше по кругу, и старик разглядел ее глаз и двух больших серых прицеп, что сновали вокруг в воде. Они то приліплювались до рыбы, то шарахались прочь, а то мирно плыли себе в тени туловища. Прицепы были длиной футов три каждая, и, беря разгон, извивались всем телом, как угри.

Старого заливал пот, и теперь уже не только от солнца. За каждым плавным, неторопливым поворотом рыбины он выбирал все больше жилки и уже был уверен, что не дольше как за два круга сможет вгородити в нее гарпун.

«Только надо подтянуть ее еще ближе, как можно ближе,— думал он.— И не надо бить в голову. Надо укр. влучиты) просто в сердце».

—Будь спокойным и сильным, старик,— велел он себе. На новом круге рыбина виткнула из воды спину, но то было еще немного слишком далеко от лодки. И следующий круг она проплыла поодаль, зато спина ее поднялась выше над водой, и старик был уверен, что, выбрав еще немного жилки, он сможет подтянуть рыбу к самому борту.

Он давно уже приготовил гарпун, и моток легкой каната лежал в круглой корзине, а конец ее был крепко привязан к рима на носу лодки.

Рыбина вновь приближался, выписывая очередной круг, спокойная и величественная, и только хвост ее мерно колебалось в воде. Старый вовсю наважував на снасть, стараясь подтянуть рыбину к лодке. На мгновение она слегка наклонилась на бок; тогда выровнялась и повернула на новый круг.

— Я сдвинул ее,— сказал старик.— Наконец таки сдвинулся. У него вновь закружилась голова, но он до предела напрягал мышцы, чтобы удержать эту огромную рыбину. «Я таки сдвинул ее,— думал он.— А в этот раз, может, и переброшу. Тяните же, руки,— приказывал он мысленно.— Держите меня, ноги. Потерпи, голова. Потерпи ради меня. Ты никогда не предавала меня. В этот раз я уже переверну ее».

И когда он, весь напрягшись еще до того, как рыбина поравнялась с лодкой, изо всех сил начал тянуть, она лишь завалилась на бок, но тут же восстановила равновесие и поплыла прочь.

— Рибо,— сказал старик.— Рыбо, тебе же все равно умирать. Неужели ты хочешь убить и меня?

«Нет, так я ничего не сделаю,— подумал он. Во рту у него совсем пересохло, и он уже не мог говорить, но доставать бутылку с водой сейчас никак не получалось.— В этот раз надо подтянуть ее к борту,— думал он.— На эти ее повороты мне больше не хватит силы… Нет, хватит,— осадил он сам себя.— Тебе хватит силы на все».

При следующем повороте он чуть не доконал своего. Но рыбина снова выровнялась и неторопливо поплыла прочь.

«Ты убиваешь меня, рыба,— подумал старик.— Однако ты имеешь на это право. Никогда еще я не видел такой величественной, прекрасной, спокойной и благородной существа, как ты, моя сестра. Ладно, убей меня ты. Мне безразлично, кто кого убьет…

Тебе мутится в голове,— остановил он себя.— А надо, чтобы голова была ясная. Так что бди своих мыслей и научись сносить превратности, как мужчина. Или как эта рыбина»,— так же мысленно добавил старик.

— Прояснюйся, голова,— произнес он и едва услышал собственный голос.— Ну же, прояснюйся.

Еще два круга не дали никаких последствий.

«Не знаю, что и действовать,— думал старик. За каждой новой неудачей ему казалось, что он вот-вот пустится духа.— Просто не знаю. Но попробую еще раз».

Он попытался еще раз и, повалив рыбину на бок, почувствовал, что теряет сознание. А рыбина выпрямилась и снова медленно уплыла прочь, покачивая над водой своим огромным хвостом.

«Попробую снова»,— пообещал себе старый, хоть руки ему совсем обессилели, а в глазах было темно и лишь изредка на мгновение прояснювалось.

Он попробовал снова — и так же безрезультатно. «Вон как,— подумал он, снова чуть не лишившись сознания.— То попробую еще раз».

Он собрал всю свою боль, и последние остатки силы, и давно забытую гордость и бросил их против страданий, которые терпела рыба, и тогда рыбина перевернулась на бок и так, на боку, мирно поплыла рядом, едва не касаясь головой обшивки лодки, и уже начала было поминать лодка — длиннющая, толстенная, серебристо-серая, опоясанное фиолетовыми полосами и просто-таки необъятная в воде.

Старик уронил наземь снасть, наступил на нее ногой, занес гарпун так высоко, как мог, и сколько было силы, которая еще осталась в нем, и той, которую он призвал на помощь в эту минуту, угородив его в сторону рыбины, именно позади грудного плавника, что ставился над водой на уровне человеческих груди. Он почувствовал, как железный наконечник входит в рыбину, и, упершись в гарпун, подвинул его еще глубже, а тогда всем телом наважив на древко.

И вдруг рыбина, уже поражена смертью, ожила и вынырнула высоко над водой, словно показывая всю свою величінь, могущество и красоту. Казалось, она повисла в воздухе над головой старика и его лодкой. А тогда с гримким всплеском упала в море, обдав ливнем брызг и старого, и весь лодку.

Старого философов неги и тошнота, и он почти ничего не видел. И все-таки высвободила бечеву гарпуна и стал понемногу перепускать ее ободранными, окровавленными руками; а когда в глазах ему немного проясніло, увидел, что рыба лежит на спине, выставив вверх серебристое брюхо. Длинное древко гарпуна косвенно торчащие у нее из-под грудного плавника, а море вокруг стало красное от крови из ее сердца. Сначала это было большое темное пятно, похожий на косяк рыбы в голубой воде, которая достигала на милю в бездну. Потом она расплылась, словно облако. А рыба, серебристая, невозмутимая, понемногу подвигалась за волнами.

Пока снова не потемнело в глазах, старик пристально рассматривал рыбину. Тогда дважды окрутит бечеву гарпуна вокруг рима и опустил голову на руки.

— Прояснюйся, председатель,— проговорил он в носовую обшивку.— Я старый и совсем сморщенный. Однако я убил эту рыбу, свою сестру, и теперь имею еще силу тяжелой работы.

«Надо наготовить петли и веревка, чтобы привязать ее к борту,— думал он.— Даже если бы мы были вдвоем и притопили лодку, чтобы поднять в него рыбину, а потом исчерпали воду, он все равно не выдержал бы такого веса. Надо все приготовить,— рассуждал он дальше,— а тогда подтянуть ее, хорошо попридержать и, наконец, поставить мачту и отправляться домой».

Он взялся подтягивать рыбину вплотную к борту, чтобы просилити веревку сквозь жабры и пасть и привязать ее голову к носу лодки. «Я хочу увидеть ее поближе,— подумал он,— потрогать, ощутить, какая она. Ведь в ней все мое богатство. И не потому меня так порывает к ней прикоснуться. Видимо, я уже раз коснулся ее сердца. Тогда, когда второй раз наважив на гарпун. Ну, а теперь,— велел он себе мысленно,— тащи ее к лодке, крепко припни за голову, а тогда надень петлю на хвост и на туловище, чтобы привязать к борту».

— До работы, старый,— произнес он и глотнул воды из бутылки.— Битва кончилась, однако у тебя впереди еще чертовски тяжелой работы.

Он посмотрел на небо, потом на рыбу. Пристально поглядел на солнце. «Где-то чуть перешло за полдень,— отметил мысленно,— А пассат крепчает. Снасть мне более не нужна, пусть остается как есть. Починю дома, вместе с парнем».

— Ну-ка, рыба, иди сюда,— сказал он. Но рыба не шла. Она и дальше лежала, покачиваясь на волнах, и старик подтянул к ней лодки.

Когда корабль поравнялся с рыбой и голова ее оказалась возле носа, старый аж глазам своим не поверил: такая она была огромная. Он отвязал бечеву гарпуна от рима, засилив ее под жабры рыбины и виткнув конец из челюстей, тогда окрутит канат вокруг ее меча, перепустив через вторые жабры, еще раз обмотавший вокруг меча, затянув двойным узлом, привязал к рима. Потом перерезал веревку и пошел на корму накидывать петлю на хвост. Рыбина, ранее серебристо-фиолетовая, стала теперь вся серебристая, и полосы на ее боках набрали такой же бледно-сиреневого цвета, как и хвост. Они были шире мужскую руку с растопыренными пальцами, а мертвый глаз рыбины смотрело на мир так же отчужденно, как зеркало перископа или святой образ во время крестного хода.

— Только так я и мог ее убить,— молвил старик. Сколы глотнул воды, он чувствовал себя лучше, в голове проясніло, и он знал, что теперь уже не упадет в обморок. «Так, как есть, нерозчинена, она завесит более чем полторы тысячи фунтов,— подумал он.— А может, и еще более. Как положить две трети этого веса на чистое мясо, по тридцать центов за фунт, то сколько же оно выйдет?»

— На это нужен карандаш,— молвил он.— Не так ясна моя голова, чтобы сосчитать. И, думаю, сегодня большой Ди Маджо мог бы гордиться мной. Хоть костной шпоры у меня и нет, но руки и спина болят сильно.

«Интересно все-таки, что это за костная шпора,— подумал старик.— А может, она есть и в нас, только мы об этом не знаем».

Он привязал рыбу к носу, к корме и к средней скамейки. Она была такая огромная, что казалось, будто лодки припнуто до другого, куда большего судна. Старик отрезал кусок каната и подвязал нижнюю челюсть рыбы к мечу, чтобы пасть не роззявлялась и не тормозила хода лодки. Тогда поставил мачту, приладил палку, что правила ему за хафель, закрепил гик, а когда залатане парус напнулось и лодка двинулась с места, сам півлежачи уселся на корме и поплыл на юго-запад.

Чтобы определить, где юго-запад, старик не нуждался компаса. Ему достаточно было чувствовать пассат и тягу паруса. «Надо бы спустить в воду малую снасть с мормышкой,— подумал он.— Может, поймаю что-нибудь подкрепиться и пососать вместо воды». И он не мог найти блесны, а сардины уже завоняли. Тогда он зацепил остями пучок желтых водорослей, что попался по дороге, и вытряс из него в лодку кучку мелких креветок. их было более десятка, и они выпрыгивали и дергали ножками, как песчаные блохи. Старик двумя пальцами отрывал им головки, а остальные клал в рот и ел, разжевывая скорлупу и хвост. Креветки были манюсінькі, но старик знал, что они очень питательны, да и смаковали хорошо.

Теги
Показать больше

Похожие статьи

Кнопка «Наверх»
Закрыть