Они растили хлеб духовный без остей

By 30.05.2017Культура

Вони ростили хліб духовний без остюків

Вони ростили хліб духовний без остюків
Николай Хриенко

Две судьбы, объединенные дружбой, талантом и жертвенностью

У знаменитого норвежского путешественника и ученого-исследователя Тура Хейердала есть такие слова: “Два важных события переживает каждый человек. Не по нашей воле нас бросает в жизнь, и идем мы из него навсегда независимо от того желаем жить вечно. И сколько существует людей на Земле, столько же существует и способов тратить время, отведенное каждому для жизни”.

Вспомнились эти слова, когда я получил книгу, на первой странице обложки которой – фамилии двух людей, которых уже, к большому сожалению, нет на белом свете, но которые, по моему убеждению, полнокровно потратили отведенное каждому из них время земной жизни. Речь идет о книгу Владимира Костенко «Анатолий Пашкевич», вышедшей недавно в издательстве «Феникс».

Анатолий Пашкевич – яркая фигура нашей культуры и духовности, известный украинский композитор, создатель незабываемых песен «Степом, Степом…», «Мамина вишня», «Течет Днепр», «Хата моя, біла хата» и многих других. Он был дирижером знаменитых хоров в Житомире, Черкассах, Луцке и Чернигове. Именно в Черкассах в ноябре 1966 года впервые прозвучала песня «Степом, Степом…» на слова Николая Негоды, стала величественным и вечным памятником всем украинским матерям, которые потеряли на войне своих сыновей. Эту песню Черкасский народный хор под руководством Анатолия Пашкевича выполнял более двух тысяч раз в разных уголках мира. Артисты пели на украинском языке, но люди разных национальностей слушали этот шедевр стоя, поражены его эмоциональной глубиной.

Вони ростили хліб духовний без остюків

Анатолий Пашкевич писал, кроме музыки, еще и стихи, новеллы и рассказы (они вышли в 1994 году отдельной книгой «Мамина вишня» в киевском издательстве «Веселка»). Самым любимым его поэтом был Василий Симоненко. Именно на его слова была создана проникновенная песня «Сыну…» Часть текста песни составил широко известный Симоненков стихотворение «Лебеди материнства». Так случилось, что Анатолий Пашкевич скончался 8 января 2005 года, как раз в день рождения Василия Симоненко, который, по словам жены композитора Татьяны Пашкевич для ее мужа «был за родного брата». Они и похоронены рядом на одном кладбище в Черкассах…

Глубоко врезаются в сознание и в память со страниц книги слова.Пашкевича о своей Родине: «Украина – это наши мамы, отцы. Украина – это наши могилы. Украина – это наши радости, беды, наша память. Украина – это весь большой мир!» Врезаются и его слова о себе: «Считаю себя земледельцем, который выращивает хлеб, хлеб духовный. Стараюсь, чтобы он был без остей».

Вони ростили хліб духовний без остюків

А еще приведем слова Заслуженного работника культуры Украины Людмилы Засенко (девичья фамилия Кикоть), которая пела в Черкасском народном хоре с 1967 по 1969 год: «Действительно наш незабвенный Анатолий Максимович Пашкевич был и остается в народнопісенній стихии таким авторитетом, как Ньютон в физике или Менделеев в химии. А журналист Владимир Иванович Костенко создал про этого знаменитого композитора-самоучка яркую, глубокую и масштабную документальную книгу. И даже смерть журналиста не остановила эту сложную работу, потому что ее завершили и донесли читателям жена Владимира – Анна Костенко и его коллега – радиожурналистка Нелля Даниленко. Спасибо им за это!»

* * *

Вони ростили хліб духовний без остюків

Журналиста Владимира Костенко и композитора Анатолия Пашкевича много лет повязувала в Чернигове искренняя и верная дружба. Перед смертью Анатолий Пашкевич передал именно этому журналисту весь свой личный архив. После длительной работы в пресс-агентстве Чернобыльской АЭС Владимир Костенко, работая уже на Украинском радио, начал упорно трудиться над будущей документальной книгой под лаконичным названием «Анатолий Пашкевич». Но именно в тот период сложилась очень драматическая ситуация: Владимир Костенко тяжело заболел и 23 февраля 2013 года умер. Перед смертью он завещал своей супруге Анне Костенко и радиожурналистке Нелли Даниленко завершить его книгу о А.М.Пашкевича и выпустить ее в мир. И вот наконец это издание, очень удачно дополнено документальными снимками о творческой жизни народного артиста, художественного руководителя и дирижера созданных им незабываемых хоров, – в руках читателя.

Добавлю к этому свое слово об авторе этой замечательной книги. Сложилось так, что с Владимиром Костенко я работал несколько лет в уже упомянутом выше пресс-агентстве Чернобыльской АЭС. Он был почти всегда спокоен и сосредоточен, но тоже готов к сложным неожиданностей в журналистской труда… До нашего знакомства и совместной работы Владимир много лет работал на Полтавском областном радио, позже готовил и вел передачи в Западной Сибири: рассказывал своим слушателям, в частности, и о интересную работу в самых отдаленных уголках огромной Тюменской области добытчиков нефти, среди которых было много наших земляков-украинцев…

Еще в студенческие годы Володя совершил несколько длительных лыжных походов белыми просторами Крайнего Севера, сплавлялся на байдарках и плотах по горным рекам Карелии, Кавказа и Алтая…

Вони ростили хліб духовний без остюків

У каждого журналиста — своя глубина вспашки на журналистском поле. А от этого зависят и его усилия: чем глубже в земле орала, тем труднее тянуть плуг. Зато и урожай лучше…

Работая в пресс-агентстве ЧАЭС, мы вместе с ним первыми среди журналистов поднялись 15 августа 1995 года на крышу «саркофага» и в чрезвычайно сложных условиях провели фотосъемку и сделали диктофонные записи на так называемом «Белом пятне» , где специалисты Чернобыльского строительно-монтажно предприятия проводили герметизацию кровли объекта «Укрытие». Рабочая смена в высоких радиационных полях длилась от 5 до 20 минут. Это значительно меньше, чем выход космонавтов за пределы корабля в открытый Космос…

Позже, 19 мая 1998 года, мы с Владимиром Костенко в сопровождении разведчиков-дозиметристов тоже первыми и последними среди журналистов поднялись на верхушку вентиляционной трубы бывшего четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС (высота от земли-150 метров). Именно тогда специалисты Киевского акционерного общества «Укрэнергомонтаж» в чрезвычайно сложных условиях выполняли уникальные работы по укреплению устойчивости вентиляционной трубы над «саркофагом». Наш рассказ о всем увиденном и пережитом тогда на вершине атомного Эвереста облетела полмира.

На верхушку вентиляционной трубы мы с Владимиром поднялись товарищами, а, спустившись вниз на землю, стали друзьями.

На заснеженную вершину Килиманджаро, самой высокой горы в далекой Африке, Владимир Костенко поднялся 31 января 2010 года в составе альпинистской группы, а на Говерлу – самую высокую гору Украины – совершил одиночное восхождение в ноябре 2011 года. И сделал оттуда свой последний репортаж для Украинского радио…

Тогда Владимир уже чувствовал, что вершина Говерлы – это его последняя четвертая высота. Но журналист ошибся, ибо выпало ему покорить еще и пятую высоту. Ею стала для него книга «Анатолий Пашкевич», в которую он вложил все свои последние силы.

Вони ростили хліб духовний без остюків

С Владимиром Костенко, у которого был рак спинного мозга, я поддерживал телефонную связь почти до последнего дня его жизни. Чувствуя, что силы уже покидают моего очень близкого друга и в следующий раз он уже не сможет взять телефонную трубку, я спросил его: “Володя! Ты жалеешь теперь, что уехал тогда из Чернигова работать на Чернобыльскую АЭС? Только говори честно…” И услышал в ответ: “Нет, Николай, не сожалею, ибо тогда я выбрал мою чернобыльскую судьбу сам. Добровольно. И что бы теперь не случилось со мной — жалеть не буду. Для меня тот подъем вместе с тобой на верхушку трубы “саркофага” был намного интереснее и весомее в моей жизни, чем мой горный маршрут по Гималаям или восхождение на вершину Килиманджаро в Африке. Для меня вся моя журналистская работа в Чернобыльской зоне хоть и была очень сложной, но светлой для людей, ибо мы информировали их честно. На тот “саркофаг” и на трубу над ним мы с тобой среди всех журналистов мира поднялись первыми, а тропа на Килиманджаро была протоптана до меня многими людьми уже давно. Какая там первенство… И теперь, Николай, моя последняя просьба… К тебе лично… Мир за окном — уже не для меня, ибо теперь я не могу дойти от кровати даже до подоконника. Силы меня оставили… А ты, если будешь еще ходить по земле, то смотри на нее и моими глазами. Они же по цвету у нас одинаковые — зеленоватые… А я прокладатиму новые маршруты в Космосе по звездных картах. И буду пасти на небе белых коров, как в детстве. Это я называю так белые летние облака. Шутя… Прощай, друг… До встречи в новых мирах…”

Николай Хриенко

* Точка зрения автора может не совпадать с позицией агентства