К 100-летию Зиновия Гердта: «Я хочу, чтобы все эти козлы сгинули»

By 18.09.2016Культура

До 100-річчя Зиновія Гердта: «Я хочу, щоб усі ці козли згинули»

«Мы всегда отвечали иностранцам, что живем хорошо, что у нас такая прекрасная страна. Как нас изуродовали!..»

Он родился 21 сентября 1916 года. В городке Себіж Витебской губернии. Потом перебрался в Москву. Воевал, был тяжело ранен. И снова вернулся в Москву, поступил на работу в Театр кукол Сергея Образцова. И только потом – уже получив известность, – начал приезжать в Одессу, в Украину. И большинство людей была абсолютно уверена, что Зиновий Гердт – коренной одессит!

Что же вы хотите, где еще могла родиться такая уникальная человек – фонтанирующая шутками, талантливая, мудрая, да еще и еврей. После роли Паниковского в «Золотом теленке» у тех, кто сомневался, исчезли последние сомнения – ну, конечно, одессит! А он и не протестовал – потому что обожал Одессу. И одесситов. Впрочем, с Киевом у него также были особые отношения.

НА УГЛУ ДЕРИБАСОВСКОЙ И ПРОРЕЗНОЙ

Был Гердт известный к фильму «Золотой теленок», который вышел на экраны в 1968-м? Так. И даже очень. Еще в 50-х публика ходила в образцовського Театра кукол «на Гердта». Его прекрасный, глубокий голос не мог остаться неуслышанным и незамеченным. Он работал за ширмой, практически не появлялся на сцене, но его имя уже произносили с восторгом. Спектакля «Необыкновенный концерт» и «Божественная комедия» стали популярными задолго до того, как их сняли на пленку. В «Концерте» Гердт играл конферансье Эдуарда Апломбова – фактически главного персонажа этого шоу. В «Божественной комедии» – Адама. Театралы считали своим долгом увидеть и то, и другое. А уже в начале 70-х, когда эти представления стали телевизионными, мастерством Гердта смогли восхищаться все.

Но вернемся в 50-х. Тогда правительственные концерты, транслируемые по радио из Колонного зала Дома союзов, завершались, как правило, выступлениями Зиновия Гердта, его виртуозными пародиями на известных исполнителей – артистов и даже певцов. Это было, выражаясь современным языком, круто. Это было признание. Однако народная любовь пришла, конечно, после швейцеровського «Золотого теленка», поставленного по одноименному роману культовых одесситов Ильфа и Петрова.

Гердт сыграл профессионального мошенника, бродягу Паниковского так, что зрители смеялись и плакали одновременно. Он хотел, чтобы в финале, при виде холмика над могилой Михаила Самуэлевич, человек без паспорта, у людей щемило в душе. И щемило!

Роль Паниковского породнила Гердта с Украиной. После «Золотого теленка» его популярность в Украине, особенно в Одессе и Киеве, стала невероятной.

Дерибасовской он не мог прогуляться просто так – его немедленно осаждал толпа часа на два: шутки, смех, автографы, фото. Таксисты бесплатно подвозили, считали за честь. На рынке не брали денег за продукты. В общем, не будучи одесситом, Гердт стал гордостью одесситов – он почувствовал их противоречивую, язвительную, жизнерадостную сущность, влюбив и у Паниковского, и в себя.

Киев тоже в стороне не остался. Через тридцать лет после выхода «Золотого теленка» на экраны в 1998 году, на Прорезной улице, где, по роману, Михаил Самуэлевич Паниковский занимался до революции карманными кражами, – поставили памятник этому персонажу в исполнении Зиновия Гердта. Так, ради справедливости уточним – в романе (и фильме) «великий слепой» говорит: «Раньше я платил городовому на углу Крещатика и Прорезной пять рублей в месяц, и меня никто не трогал. Городовой даже следил, чтобы меня не обижали». Однако памятник стоит не на углу, а чуть выше, в скверике на Прорезной. К этому времени бронзовый Паниковский, словно магнит, притягивает туристов, особенно женщин, – поклонницы обязательно хотят сделать фото с Зиновием Ефимовичем» и желательно в обнимку – такова любовь, испытанная временем.

«МЫ СТОЛЬКО ПРОС…АЛИ, ЧТО ДАВАЙТЕ СЕЙЧАС СТОЯТЬ!»

Зиновий Гердт был не только талантливым артистом, источником юмора, человеком-праздником, которая умела украшать обыденность карнавальным одеждой. Он был Личностью. А под конец жизни стал для многих, без преувеличения, нравственным эталоном.

В 1982-м, после 36 лет работы в Театре кукол, когда Сергей Владимирович Образцов дал недвусмысленно понять Гердтові, что не имеет больше намерения делиться с ним славой, Зиновий Ефимович, без скандалов и дрязг, сразу же написал заявление об увольнении. Скандалов, по его мнению, в театре и без того хватало. О том, что произошло между ним Образцовым, сдержанно отвечал: «У нас разное отношение к художественному и людей». Однако защищая коллег – доказывая их право на уважение, признание, достойное вознаграждение, – не сдерживался ни в Театре кукол, ни после.

До 100-річчя Зиновія Гердта: «Я хочу, щоб усі ці козли згинули»

По воспоминаниям коллег и друзей, «Зяміна свобода лезла из него отовсюду». В глухие советские годы жил, не оглядываясь на ДБ. Шутил, как хотел. Читал самиздат. Приехав в Париж, каждый день встречался с опальным писателем, киевлянином Виктором Некрасовым, который эмигрировал.

Коммунизм ненавидел. В начале 90-х, во время записи одной из передач музыкальной радиопрограммы «В нашу гавань заходили корабли», вдруг сильно разволновавшись, со слезами на глазах, сказал: «Черт побери! Ведь сейчас совсем другое время. Совсем другой!.. Сейчас мы можем говорить о все, что хотим, а я всю жизнь не мог себе позволить этого! Я тоже врал! Когда мы с театром Образцова выезжали на гастроли за границу, к нам приставляли стукачей, и мы всех их знали в лицо… С нами проводили політбесіди, и мы всегда отвечали иностранцам, что живем хорошо, что у нас такая прекрасная страна… Я сам все это повторял тысячу раз! Какая подлость! Как все это ужасно… Я врал, врал, да и сам начинал верить в эту ложь! Как нас изуродовали… Какое счастье, что я дожил до сегодняшних дней, когда все могут говорить то, что хотят, что чувствуют!». «Все это мы дали в эфир», – вспоминает автор и ведущий программы, писатель Эдуард Успенский.

Именно Гердт в 1993 году одним из первых пришел на Красную площадь после того, как Егор Гайдар по ТВ попросил выйти на улицы всех, кто может. Когда площадь заполнилась народом, Зиновию Ефимовичу дали громкоговоритель, и он сказал: «Мы столько прос..али, что давайте сейчас стоять!».

До 100-річчя Зиновія Гердта: «Я хочу, щоб усі ці козли згинули»

Какой была бы его реакция на то, что происходит в России сейчас, на то преступление, которое осуществляет Россия против Украины, можно только гадать. Спекуляции на эту тему неуместны. А вот вспомнить один из любимых тостов Зиновия Ефимовича: «Я хочу, чтобы все мы жили хорошо, благополучно, в нормальной стране… Я хочу, чтобы все эти негодяи и козлы сгинули. И я не хочу, чтобы вы стали козлами!..»

КОНЦЕРТ В ОДЕССЕ, НА КАНАТНОМ

Гердт всегда играл рефлексирующих героев – волшебников, чудаков, неудачников. Ведущих ролей было немного, в основном – второй план. Но, в целом, фильмография солидная – почти 80 лент. Плюс телеспектакли и огромное количество озвученных фильмов, мультфильмов. Еще в 50-х его потрясающий закадровый текст от автора в картине «Фанфан-Тюльпан» стал сенсацией, а после – его голосом говорили Луи де Фюнес, Питер о’Тул, Ричард Харрис, Банионис, Юри Ярвет. По признанию выдающегося режиссера Григория Козинцева, Гердт буквально предотвратил катастрофу, озвучив колоритного эстонца Юри Ярвета в роли короля Лира в одноименном фильме. Казалось, этого не сможет сделать никто, как вдруг, на счастье, появился Гердт – и «звук Лира стал таким же, как и его взгляд», – гениальным!

Кстати, любимым кінороллю Гердта был совсем не Паниковский. Самой любимой он называл роль фокусника Виктора Кукушкина из фильма «Фокусник» своего близкого друга, одессита Петра Тодоровского (после переезда кинорежиссера до Москвы они и жили довольно близко друг от друга – в дачном поселке «Советский писатель» или просто Пахра, по названию реки). Эта лента вышла почти одновременно с «Золотым теленком», но худсовет, хоть и допустила ее к показу, большого экрана не дала. Фильм прошел в кинотеатрах на задворках и остался мало замеченным. Фильм, тем не менее, замечательный – тонкий, трогательный. О любви, творчестве, о человеке, который готов потерять все, лишь бы сохранить свое достоинство. Вскоре после выхода картины у съемочной группы была встреча со студентами Ленинградского университета. Воспоминания об этом оставил писатель Александр Володин, автор сценария: «Студенты спросили: «Что для вас главное в образе Фокусника?» Я забормотал что-то невнятное, а Гердт сказал просто: «Человек, который остается собой в уродливой стране». И благодарные аплодисменты студентов».

До 100-річчя Зиновія Гердта: «Я хочу, щоб усі ці козли згинули»

Зиновий Гердт обожал людей. Он получал наслаждение, когда у него дома собиралось много народа, и застолья случались очень часто: и Зиновий Ефимович, и его жена, Татьяна Александровна Правдина, считали, что самое главное в мире – это люди, а самое приятное, что есть в жизни – общение. Причем за столом в Гердтів встречались не только артисты, даже, – в основном не артисты. Гердту были интересны не профессиональные разговоры о кино или театр, а люди, человеческие проявления. Ему было интересно, как человек мыслит, понимает жизнь.

Недаром последними его словами, сказанными незадолго до смерти в телепередаче, которую снимал у него в гостях (к тому времени Зиновий Ефимович уже тяжело болел) его друг Эльдар Рязанов, стали слова к зрителям:

– Милые люди! Не было случая за тысячи встреч с вами, не было ни одного случая, когда бы я вас не ставил чрезвычайно высоко, когда бы я не считал вас самыми высокими ценителями всего, что я могу сделать. Для того, чтобы это не воспринималось как пустая фраза, я приведу маленький пример…

Однажды в Одессе мой первый концерт должен был проходить в 12 часов дня на Канатном заводе, в цехе. Канатном завода – 130 лет. Это -самое грязное производство на всем Черноморском побережье. И рабочие там работают в смоле и гадости, Бог знает, в каких ужасных условиях. А я им должен рассказывать о Пастернаке. И я с такой тревогой спросил: «Зачем вы организовали мое выступление?» Но этого нельзя было изменить, выступление организовали в обеденный перерыв. И я пришел. Я очень боялся. Народа было полно. Женщин больше, чем мужчин. И люди, одетые в просмоленные делай.

И уже выйдя на самодельную сцену, я понял, что ни одного слова из своей лексики, из манеры говорить, менять не буду. Я буду с ними вести беседу, как это делаю с академиками в Московском Доме ученых. И о Пастернаке, и о Твардовского. И о Феллини, о котором они впервые слышат. И Пастернака они, конечно, никогда не читали. Концерт должен был идти 45 минут, он шел час пятнадцать – его продлили. И это был лучший мой концерт в жизни. Пожалуй, самый величественный. Как вам сказать? Это тронуло меня до глубины души. Люди были счастливы, что я обращался к ним как к равным. А мы равны, вот в чем дело. Мы с вами уровне. И я не хочу быть выше Вас, я хочу добиться Вашего понимания, хочу, чтобы Вы меня поняли. Храни вас Господь! Дай вам Бог! Спасибо!

Рита Болотська, Евгения Богоявленская, Москва